Planeta curata

КУЛЬТУРА И ДУХОВНОСТЬ

СВЯЩЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО В НЕКОТОРЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Читателям нашего журнала уже давно знакомо имя румынского историка религий Мирчи Элиаде, автора трёхтомного исследования «Очерк истории религиозных верований и идей», многочисленных работ по йоге, шаманизму, а также ряда художественных произведений. Его наследие настолько объёмно, многообразно и, главное, актуально, что мы с большим энтузиазмом обращаемся к нему и в новом выпуске. В данной статье мы разберём его понятие священное пространство — термин, введённый им в работе «Священное и мирское». Для религиозного человека пространство неоднородно, и Элиаде приводит следующий пример из Ветхого Завета явления Бога в образе горящего тернового куста (Купина неопалимая): «И сказал Бог [Моисею]: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая». В качестве другого примера он приводит сон Иакова, в котором тот видит лестницу, уходящую в небо, по которой ангелы всходят и нисходят, и слышит сверху голос Бога: «Я Господь, Бог Авраама!» Иаков проснулся, охваченный ужасом, и воскликнул: «Как страшно сие место! Это не иное что, как дом Божий, это врата небесные», — и взял камень, который служил ему изголовьем, и поставил его памятником, и возлил елей на верх его, и нарёк имя место тому Вефиль, что означает «дом Божий». Символизм, заключенный в выражении «врата небесные», богат и сложен: теофания освящает какое-либо место уже только тем, что делает его «открытым» вверх, т. е. сообщающимся с Небом. Оно становится тем необычайным местом, где осуществляется переход от одного способа существования к другому(1). Таким образом, есть пространства священные, т. е. «сильные», значимые, и есть другие пространства, неосвящённые, в которых якобы нет ни структуры, ни содержания, одним словом, аморфные. Напротив, в мирском восприятии пространство однородно и нейтрально. Никакой разрыв не обозначает качественных различий между частями его массы. Геометрическое пространство разрывается и разграничивается в тех или иных направлениях, но никакое качественное различие, никакая ориентация не происходит от его собственной структуры. Однако, как подчёркивает Элиаде, подобное мирское восприятие никогда не встречается в чистом виде: какой бы ни была степень десакрализации Мира, мирской человек по-прежнему хранит в себе элементы   религиозного поведения, в мирском восприятии пространства продолжают оставаться некие величины, которые в большей или меньшей степени напоминают о неоднородности, характеризующей религиозное восприятие пространства. Какие-то особые места, качественно отличные от других: родной пейзаж, место, где родилась первая любовь, улица или квартал первого заграничного города, увиденного в юности, сохраняют даже для искренне нерелигиозного человека особое качество — быть «единственными». Это — «святые места» его личной вселенной, которые представляются ему некой иной реальностью, отличной от той, в которой проходит его обыденное существование. Элиаде называет это восприятие «крипторелигиозным». Для религиозного древнего человека священным пространством были дом, храм, различные урочища, особенно холмы и горы(2).

М. Элиаде

Было бы любопытно произвести следующий эксперимент среди учащихся факультетов русской литературы: после объяснения того, что понимал Элиаде под «священным пространством», попросить студентов найти примеры художественных произведений, к которых это понятие раскрывалось бы наиболее широко и ярко. При этом особенный интерес представляет литература советского периода, поскольку из-за вполне понятных причин идеологического характера сюжет произведений массовой литературы мог включать лишь элементы «крипторелигиозного священного пространства». Оставим этот эксперимент на усмотрение преподавателей филологических факультетов и выскажем наше мнение. Полагаем, что одним из ярчайших примеров произведения с местом действия в священном пространстве является серия книг для детей А.М. Волкова «Волшебник Изумрудного Города»(3). С точки зрения жанра это современная сказка: в ней сохраняется структура и мотивы традиционной сказки, но действие переносится в реалии современного мира. Семилетняя девочка из Канзаса вместе со своим пёсиком Тотошкой силой невиданного урагана переносится вместе с домом в Волшебную страну, которая также находится в Северной Америке, но отделена от большого мира огромной пустыней с магическими камнями, не пропускающими путников, и цепью высоких непроходимых гор. В Волшебной стране птицы и животные разговаривают, как люди(4), даже сделанные из соломы и дерева создания обретают жизнь и способность мыслить и испытывать человеческие эмоции. Люди в Волшебной стране в подавляющем большинстве безобидные, добрые, гостеприимные, отзывчивые, хотя поначалу достаточно трусливые и покорные. Несмотря на красоту Волшебной страны и её бесчисленные чудеса, Элли желает вернуться в свой намного более убогий степной ландшафт, который, тем не менее, дорог ей, поскольку там её родители и её родина. Это её заветное желание. Однако для этого ей нужно помочь трём товарищам осуществить своё заветное желание, для чего им всем нужно направиться к волшебнику Гудвину, который, как позже выяснилось, вовсе не был волшебником, а циркачом из Канзаса, которого так же, как и Элли принёс в Волшебную страну ураган, только уже на воздушном шаре. Не будучи волшебником, Гудвин, тем не менее, проявил находчивость и выполнил желание трёх друзей Элли: соломенного чучела (Страшилы), Железного дровосека и Трусливого льва, которые желали получить мозги, сердце и храбрость соответственно. Страшила получил мозги из отрубей и опилок с железными булавками (последние подчёркивали остроту его ума), Железный дровосек получил шёлковое сердце, а Трусливый лев выпил валерьянки, которая ему очень понравилась. Гудвин поступил как первоклассный психолог: основываясь на вере друзей Элли в его способности, он дал им то, что сегодня называют «плацебо» — нечто, что само по себе не обладает реальным эффектом, но оказывает нужное действие благодаря вере пациента в его силу. Все трое друзей на пути к Изумрудному городу не раз доказывали Элли и себе самим, что они могут превосходно мыслить, сильно любить и проявлять недюжинную храбрость, перебарывая свой страх, даже полагая, что у них нет этих качеств. Как сказали бы сегодня психологи — пациенты с заниженной самооценкой. Что же помогло им проявить эти качества? Дружба. Это чувство поднято в книге до небывалых высот. Благодаря дружбе и ради спасения друзей герои преодолевают свои страхи и немощи, проходят, как сказал бы Элиаде, все необходимые инициатические испытания и меняются духовно. Что касается самой Элли, возможность вернуться домой всегда была если не у неё в руках, то на её ногах: волшебные туфельки Гингемы, колдуньи, которую раздавил при посадке домик Элли и которая, собственно говоря, и вызвала этот мощный ураган, желая погубить всех людей(5). Если бы Элли знала об их волшебной силе, она бы в самом начале своего пребывания в Волшебной стране просто приказала им вернуть её обратно домой, однако без этого не было бы посвятительных испытаний, не было бы таких славных друзей, не было бы такого бесценного жизненного опыта.

Волшебник изумрудного города

Однако вернёмся к «священному пространстве» Элиаде. Какова же связь этой современной сказки с этим понятием? Волшебная страна существует в настоящее время и находится на определённой территории, однако, несмотря на современные технологии, люди ничего о ней не знают и она по-прежнему остаётся нетронутой, её бесчисленные волшебства не становятся целью изучения учёных или объектом злоумышленников. Хотя Элли и рассказывает своим родителям о ней и о своих небывалых приключениях, они, почему-то не бросают свою обыденную жизнь и не устремляются туда, чтобы хоть раз самим увидеть, как разговаривают птицы, животные, как происходят настоящие чудеса. Из тех людей, кто узнал об этом от Элли, туда попадают лишь её дядя, искатель приключений, одноногий моряк Чарли Блэк, её двоюродный брат Фред Каннинг, также жаждущий приключений, и, наконец, её младшая сестра Энни со своим другом Тимом О’Келли. Что объединяет всех этих людей? Почему они оказались «вхожи» в тайны Волшебной страны? Помимо уже упоминавшейся выше способности к крепкой самоотверженной дружбе, ради которой они готовы рисковать своей жизнью, они обладают верой в чудеса, которая, даже когда некоторые из них уже вышли из этого возраста, остаётся у них в душе как незаросшая тропа в детство, в котором всё представляется сказочным, волшебным, где добро всегда побеждает зло. Вот эта тропа в детство, в мир сказок и является тем магическим ключом, который открывает доступ всем героям из большого мира в волшебную страну, невидимую и недоступную для других людей, несмотря на современные самолёты, спутники и радары(6).

Однако, несмотря на внешнюю идиллию, в Волшебной стране также может наступать дисбаланс, для чего необходимо вмешательство друзей из большого мира. Так, во второй части «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» страна оказывается захваченной бывшим помощником колдуньи Гингеммы — нелюдимым честолюбивым Урфином Джюсом, который оживил целую армию построенных им самим деревянных солдат. Друзья Элли оказались в плену, и ради них она возвращается в сопровождении изобретательного дяди, не забывшего «тропу в детство». После победы над диктатором — суд. Наказание? Прощение диктатора. Труднее всего ему было смотреть в глаза людям, которым он причинил зло(7). В пятой части страну поражает стихийное бедствие — жёлтый туман, вызванный проснувшейся после пятитысячелетнего сна колдуньи. Опять жители Волшебной страны зовут друзей из большого мира и опять дружба, самоотверженность, смелость и изобретательность побеждают зло.

Разумеется, если хорошенько поискать, то можно найти и многие другие произведения, в которых есть «священное пространство», например, тот же Гарри Поттер. С точки зрения структуры, эта книга также содержит некое невидимое для профанов пространство, в которое попадают избранные люди. Мы не будем здесь подробно разбирать эту книгу и все её диверсионные программы, которые закладываются в сознании подростков, а отошлём читателя к нашей статье из выпуска №12 «Общего Дела» 2020 г. ««Гарри Поттер»: Детское пособие по оккультизму»(8). Уже тот факт, что все профаны презрительно называются «магглами», т.е. простофилями говорит не в пользу британской писательницы в отличие от Волкова, который никогда не опускается до презрения «избранных» и высокомерия. А если всё же немного углубиться в детали того, что же происходит в «священном пространстве» школы магов, где учится Гарри Поттер, то мы серьёзно задумаемся на тем, чем же заменили «священное пространство» советских детей из книг Волкова, ибо сейчас они сильно уступают по популярности книгам Д.К. Роулинг. Самый яркий пример: в школе Гарри Потера готовят зелье из растения мандрагоры, корень которого похож на маленького человечка, растение при попытке его срезать пронзительно кричит, что может оглушить или даже убить человека, поэтому для защиты необходимо надеть наушники. Мы понимаем, что за этим образом стоит определённая архаичная мифология и что у древних кельтов были и человеческие жертвоприношения, однако таким вещам не место в детской и подрастковой книге. А вот свидетельство одной женщины, которая посетила лекцию психолога, занимавшейся исследованием влияния книг Гарри Потера на детей: «Гарри Поттер» не просто знакомство детей с оккультизмом, это приобщение к сатанизму. Видите ли, я сама в подростковом возрасте попала в сатанинскую секту. Потом, когда у меня родился ребёнок, я поняла, что не смогу его вырастить, не порвав с сатанизмом. И пришла в церковь. Так вот, я хочу вам сказать, что, заинтересовавшись полемикой вокруг «Гарри Поттера», я решила прочитать все книги. И увидела те же самые ходы, те же самые приманки, на которые когда-то попалась я сама. Те, кто рассуждают о «Поттере», очень часто делают несколько умозрительные заключения. И это понятно. У них, к счастью, нет того страшного опыта, который есть у меня. Нет узнавания. Можете не сомневаться: автор «Гарри Поттера» действует очень грамотно. Она точно знает, на какие кнопки нажать, чтобы разжечь гордыню, жажду власти и сверхспособностей. Кстати, особенно опасны такие книги для детей тонких, чувствительных, духовно одарённых»(9). Вряд ли кто-нибудь и когда-нибудь смог бы обвинить серию книг «Волшебник Изумрудного города» в подобном. Итак, вывод: священное пространство из литературных произведений может быть намеренно или случайно «загрязнено», что представляет опасность для духовного роста человека, так же как замена натуральной еды искусственной едой может быть приводить к болезням.

Кольцо Принцессы. С.Н. Алексеев

Теперь рассмотрим ещё одно современное произведение, отвечающее нашему критерию наличия «священного пространства». Речь идёт о романе С.Т. Алексеева(10) «Кольцо Принцессы». Сразу оговоримся, что это не детская литература и мы не рекомендуем эту книгу подросткам до 16 лет. Действие происходит в России после развала СССР. Главный герой романа военный пилот, капитан Герман Шабанов получает секретное задание: перегнать к приобретателям за границей истребитель МиГ, оснащённый экспериментальным устройством под кодовым именем «Принцесса». Этот прибор делает самолёт невидимым для всех систем ПВО: радаров, инфракрасного и даже оптического слежения. Перегон начинается в Сибири, с дозаправками через Монголию и Китай, маршрут направлен в Индию. Во время полёта система «Принцессы» начинает давать сбой: Шабанов теряет ориентировку, начинает блуждать и катапультируется с самолёта. «Принцесса» оказывается не просто техническим прибором: она может вводить в заблуждение не только компьютеры, но и людей. Подобно психотропным средствам она оживляет давно забытые события детства настолько, что они кажутся реальными.  По стечению обстоятельств Герман становится объектом внимания красивой девушки, праправнучки вымышленного учёного Льва Алексеевича Забродинова, автора монографии о солнечном ветре, который, скрываясь от советской власти, вместе с семьёй и единомышленниками, ушёл в леса и основал там общину-цивилизацию, живущую в гармонии с природой. Они не отказались от науки, но используют её с осторожностью и вниманием ко всему живому.  Так, они используют лес как естественную защиту, как мощную противолокационную станцию, поэтому их не видно ни с земли, ни с воздуха, ни прибором, ни глазом. Оказывается, если суметь подключиться к таинственной жизни дерева, можно спокойно управлять его энергией и создавать любые поля, не только защитные. При помощи брошенной в речку «курицы» — камня с отверстием, которое вымыла вода за миллионы лет, — они извлекали огромную электроэнергию. Их летательные аппараты в виде летающей тыквы работают не на реактивных двигателях, а на совершенно других технологиях без выброса вредных газов. При этом эти люди напоминают сумасшедших, так как у них взрослые бегают вприпрыжку, играют в прятки, в догонялки, смеются над разными пустяками и у них совершенно иной набор ценностей. Главное — они умеют искренне радоваться и радуются вещам, которые у нас вызывают, по крайней мере, безразличие. 
После вынужденного катапультирования и ухода от погони в виде иностранного спецназа, стремившегося заполучить новый прибор, Шабанов попадает к этим людям «лесной цивилизации» с огнестрельным ранением ног и лопнувшим в ухе сосудом. Его помещают в больницу, которая вовсе не похожа на больницу, так как там пахнет сеном и детством, ему дают хлеб и парное молоко и  погружают в состояние схожее с анабиозом, в котором он  возвращается в детство и подростковый возраст и вновь реально переживает самые волнующие его события и чувства: купание в реке весной во время цветения черёмухи, от запаха которой кружится голова, навязчивую идею научиться летать сначала  на «крыльях» овчинного тулупчика, а потом на сконструированном вместе с отцом махолёте, из-за которого он, собственно, и стал лётчиком. За неделю такого лечения раны зажили, так что не осталось почти и следа. Шабанову было хорошо в этом мире, но он был вынужден вернуться в свой мир, так как он как лётчик давал присягу и должен был отчитаться за падение самолёта. Агнесса, влюбившаяся в него девушка из «лесной цивилизации», предупреждает, что, уйдя в свой мир, он уже никогда не сможет вернуться назад. Вернувшись назад, Шабанов осознаёт всю пошлость окружающего  мира — постсоветскую Россию 1990-х. Ему стало настолько тошно в нём жить, что он начал совершать безумные поступки, хамить и пошлить, чем и объясняется наличие нецензурной лексики в романе, а также некоторых «предпостельных» сцен:  по замыслу автора вся эта грязь и пошлость во взаимоотношениях между людьми(11) должна была сильно контрастировать с чистотой и наивностью взаимоотношений людей из «лесной цивилизации»(12). Автор не раз через своих героев задаёт этот вопрос: а если у нас будущее? В конце книги, когда Шабанова вновь допустили к полётам, его начальник, также лётчик-истребитель, но старшего поколения, прошедший войну в Афганистане, обратился к нему по рации с необычной просьбой, которую стоит процитировать полностью: «— Слушай, Герман Петрович, — наконец-то позвал Ужнин совершенно не командирским голосом. — Сегодня двадцать пятое мая, в нашей школе был последний звонок, всех сюда привели, на аэродроме стоят, войди в зону, так увидишь… Накануне у них опрос был, анкетирование, и вот какие результаты. Три процента хотят выучиться на экономистов, еще три — на юристов. Сорок четыре процента мальчиков желают стать бандитами и сорок один — милиционерами. Остальные не знают, что делать. Шестьдесят восемь процентов девочек идут в проститутки, двадцать четыре в фотомодели, семь в модельерши и один процент затрудняются ответить(13). И ни один не пожелал стать летчиком. Я их вижу в окно, Петрович. Они стоят такие же, как мы когда-то с тобой. Они ещё совсем дети, но уже не хотят летать… Думаю, потому что еще ни разу не видели самолета в небе, а тем более, высшего пилотажа. Будь добр, покрутись над нами, покажи, что можешь?». Здесь следует сказать, что полёт является одним из лейтмотивов романа. Бабушка главного героя, знахарка, была убеждена, что дети летают во сне, потому что их души чисты подобно ангельским, в то время как взрослые из-за обилия бытовых проблем и огрубения души утрачивают способность летать во сне и вообще не видят снов.  Чем же заканчивается книга? Отчаявшись вернуться в тот мир, главный герой всё же продолжает работать пилотом. В один день ему приходит уведомление, что на его имя есть посылка от матери, однако на самом деле эту посылку присылает любящая его девушка из «лесной цивилизации». В посылке оказывается настоящая тигровая шкура, которую он ранее обещал подарить другой девушке-абхазке, ставшей ему духовной сестрой(14), земляничное мыло из  его детства и «принцесса» — прибор, из-за которого, собственно, и случилась вся эта история. Однако это был лишь искусно выполненный муляж прибора: у него, в отличие от оригинала, был приятный запах хлеба (тоже запах детства), и при выдёргивании кольца он не взрывался, как оригинал. Это кольцо был вполне прозрачный намёк-предложение жениться на настоящей принцессе из другого мира, из «лесной цивилизации» — по-детски чудаковатой, но умной и красивой Агнессе.

Мы привели в качестве примеров священного пространства Элиаде совершенно разные на первый взгляд работы, однако у них очень много объединяющих моментов. Сразу отметим, что речь идёт о «крипторелигиозном» (по терминологии Элиаде) восприятии священного пространства, поскольку ни в одном из случаев нет проявления божественного или священного в прямом понимании этого слова. Во-первых, в обоих случаях священное пространство закрыто от свободного доступа для людей внешнего мира, и доступ к нему получают лишь те, кто испытывает сильное желание прикоснуться к тайне, к детскому миру сказок и волшебства,либо те, кого это священное пространство само выбирает для осуществления какой-либо миссии. В обоих случаях избранный человек имеет необходимое качество: его душа ещё не огрубела для восприятия волшебного, не утратила способность летать, тропа в детство ещё не заросла. В-третьих, у героев, побывавших в том мире, меняется сознание и восприятие вещей в обыденном мире: Элли, её родственники и друзья по-другому начинают относиться к животным и птицам, зная, что они всё понимают, только не могут разговаривать; а лётчик Шабанов, становится нравственно очень чувствительным и переосмысливает человеческие отношения, в частности, отношения между мужчиной и женщиной. В-четвёртых, несмотря на изолированность  того мира и его кажущуюся самодостаточность, в обоих случаях мы видим необходимость некого вмешательства людей внешнего мира в дела священного пространства: в серии книг об Изумрудном городе само существование  священного пространства находится  (в последней части и всего остального мира) под угрозой, и лишь благодаря усилиям (практически неизвестным людям внешнего мира) группы энтузиастов в том мире восстанавливается равновесие; в «Кольце принцессы» тот мир нуждается в самообновлении, «новой крови», поэтому время от времени юноши и девушки по зову сердца отправляются во внешний мир на поиски своей половины(15).

Идея существования параллельного мира, страны живущей по высоконравственным этическим правилам встречается у разных народов. У древних греков это Атлантида, в буддизме это Шамбала, у христиан — Град Божий, Небесный Иерусалим, у африканских народов — земля предков, где царит мир и согласие, у древних инков — мифическое царство Пайтити — скрытый в горах или джунглях город золота и духовного совершенства, где живут просветлённые люди, а в русском фольклоре и старообрядческой традиции это Беловодье — скрытая страна, где живут праведники и сохранившиеся истинные христиане, и Китеж-град — город, ушедший под воду, чтобы укрыться от зла; его могут «видеть» только чистые душой люди. В большинстве случаев мы имеем дело не с реальным географическим местонахождением (оно приблизительно и имеет второстепенное значение), а с духовным. Так, для доступа в Небесный Иерусалим христианам нет необходимости совершать реальное путешествие в Иерусалим, а нужно лишь реализовать слова Христа: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною»(16). Также и буддистам нет необходимости направляться в Тибет, чтобы найти Шамбалу(17) — в окружающей человека жизни есть ведущая в эту область тропа духовного пути, нужно лишь уметь распознать её признаки и не сбиться с неё. Для нерелигиозного человека, как это отмечает Элиаде, остаются «святые места» детства и юности, которые он также не обязательно должен реально посещать: благодаря сердцу и снам эта связь остаётся достаточно сильной, и из этих мест человек может черпать силу, восстанавливаться и обновляться. Получается, что у каждого человека есть свой, неповторимый и индивидуальный, сотворённый им же самим «волшебный мир», святая святых,  но у одних людей это давно забытый затерянный мир, куда сложно добраться, да они и не желают этого, а у других это, образно говоря, сказочный лес, начинающийся сразу за «забором их огорода» (оформленного, логичного, «взрослого»  пространства), куда они легко уходят каждый раз, когда им нужно отдохнуть,  подзарядиться и набраться физических и душевных сил (18)… 

Редакция журнала «Общее Дело»,
июль 2025 г.