ИСТОРИЯ – АРХЕОЛОГИЯ – ЭТНОГЕНЕЗ

 

Ю.В. ИВАНОВ

ОЧЕРК ПО КРАТКОЙ ИСТОРИИ РУСИНОВ-ТИВЕРЦЕВ МОЛДАВИИ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ТОЛКОВИНСКОГО ЛЕТОПИСНОГО СВОДА

 

История русинов Молдавии — древнейшего автохтонного населения Карпато-Днестровской чаши, прямых потомков летописных тиверцев, уличей, белых хорватов, болоховцев, бродников и других, до сих пор не написана в академическом варианте и хранит ещё не мало загадок, тайн и белых пятен. Несмотря на некоторые специфические детали, её конечно же нельзя рассматривать отдельно от истории славянских племён Европы, Русской равнины и Балканского полуострова, да и всего славянского массива, которые с незапамятных времён являются древнейшим автохтонным населением данных регионов. Несомненно и то, что без её пристального изучения также невозможно понять историю развития и самой Молдавии.


С конца V в. внимание древних авторов уже было сосредоточено на славянах, которые начиная с середины VI в. уже играют решающую роль в судьбах балканских провинций Восточной Римской империи, и мы имеем первые письменные сообщения, чётко из характеризующие. К концу VI — началу VII вв., прорвав систему византийских укреплений вдоль Дуная, славяне начали расселяться на просторах Балканского полуострова. Днестр был известен античным историкам ещё со времён Геродота. О реке знали и географы VI–VII вв. В географическом словаре «Этника» философа-неоплатоника, представителя Александрийской школы, грамматика Стефана Византийского (V–VII вв.) указывается: «Тира — город и река у Евксинского Понта»(1). Из авторов VI–VII вв. об этой реке пишет лишь готский историк Иордан (дата рождения неизвестна — после 551), и, хотя, в «Гетике» Днестр упоминается трижды, Иордан в одном месте пишет о Тире и Данастре, как о двух разных реках(2).


Большое значение имеют сведения о расселении славян в VI–VII вв. н. э. По данным византийского историка Прокопия Кесарийского (между 490 и 507 – после 565), секретаря полководца Велизария, ранние славяне-анты занимали обширные территории лесостепи между нижним Дунаем и Доном(3). Это известие дополняется сообщением Иордана, что река Днестр в какой-то части своего течения служила границей между двумя крупнейшими союзами славянских племён — антами и склавинами.

 

Карта расселения древних славян в V – VI веках. Фотография взята из открытых источников.


Таким образом, работы древних авторов говорят, что Днестровско-Прутское междуречье в VI–VII вв. было уже прочно заселено славянами. Сведения эти тем более ценны, что византийские учёные ни разу не упоминают о каком-нибудь другом оседлом земледельческом населении данной территории, кроме славян. Всё это позволяет с полной уверенностью связать археологические памятники V–VII вв., оставленные на территории Молдавии, со славянским этносом(4).


В VIII–IX вв. древние авторы ничего не сообщают о населении Поднестровья, несмотря на его многочисленность. Однако славянское население по-прежнему продолжало обитать здесь, о чём свидетельствует датированная часть «Повести временных лет», согласно которой на этих землях обитали племена тиверцев и уличей.


О славянах, проживавших на территории Молдавии в X–XII веках, в письменных источниках, известных современной науке, очень мало сведений. Об уличах и тиверцах, живших на территории междуречья, упоминает анонимный баварский географ второй половины IX в.: «…Многочисленный народ уличей имел 318 городов, а свирепейший народ — тиверцы — 148 городов»(5). Об уличах упоминает и византийский император X в. Константин Багрянородный, однако сведения кратки, отрывочны и содержат очень мало информации об этом населении. Наиболее ценные из имеющихся данных содержатся в древнерусских летописях. В них говорится о месте обитания славянских племён тиверцев и уличей. В начале XII в. монах Киево-Печёрской Лавры, летописец и историк Нестор, указывая на расселение различных славянских племён в Восточной Европе, писал в своём труде «Повесть временных лет»: «…Уличси и тиверьци седяху бо по Днестру, приседяху к Дунаеви. Бе множество их, седяху бо по Днестру оли до моря, и суть их гради до сего дня…»(6).
О месте обитания уличей содержатся сведения и в начальном летописном своде 1093 г. Автор Хроники пишет (под 940 г.): «Игорь же седяше къняжа Кыеве, миръ имея къ вьсем странам, а съ уличи съ древляне имеше рать. И бе у него воевода именемъ Свенельд, и примуче уличе и възложи на ня дань, и въдасть Свенельду. И не въдашеться един градъ, именем Пересечен; и седе около его три лета, и едьва възя. И беша седящ уличи по Днепру вънизъ, и по семь перейдоша межю Бъг и Днестр и седоша тамо»(7). Из этих отрывков явствует, что племена тиверцев и уличей обитали в X в. вдоль Днестра. При этом на востоке поселения уличей доходили до Буга, а на юго-западе эти племена или племенные союзы соседили с Дунаем или Чёрным морем.  


В других статьях древнерусских летописей отражаются взаимоотношения между древнерусскими князьями, с одной стороны, и уличами и тиверцами — с другой. В «Повести временных лет» (под 885 г.), говорится следующее: «И бе обладая Олег поляны, и деревляны, и северяны, и радимичи, а с уличи и тиверци имяше рать»(8). Из этого отрывка вытекает, что в процессе создания Древнерусского государства новгородско-киевский князь Олег подчинил много племён или племенных союзов, а уличей, обитавших около Киева на Днепре, и тиверцев, живших, видимо, на Днестре, покорить не смог и вёл с ними войну.   


В другой записи того же источника (под 907 г.) отмечается: «Иде Олег на грекы, Игоря оставив Киеве, поя же множество варяг, и словен, и чудь, и словене, и кривичи, и мерю, и деревляны, и радимичи, и поляны, и северо, и вятичи, и хорваты, и дулебы, и тиверци…»(9). Из сопоставления этого отрывка с предыдущим вытекает, что в походе Олега выступали покорённые Киевом союзы племён, а также в качестве союзников князя — варяги, кривичи, мери, хорваты и тиверцы. Интересно, что уличи, видимо, будучи в оппозиции к Киеву или даже в состоянии войны, в 885 г., то есть за 12 лет до похода, не участвовали в этой кампании. В отличие от тиверцев, уличи не приняли участие и в походе, предпринятом Игорем в Византийскую империю в 944 г.(10) Это вполне понятно, если учесть, что только в 940 году, то есть за четыре года до похода, Игорь одержал победу над уличами и длительной осадой взял их главный город Пересечен. Население, не пожелавшее покориться Киевскому князю, переселилось на территорию между Бугом и Днестром. Так что об их участии в походе не могло быть и речи.

 

Карта-схема расселения восточнославянских племенных союзов в X в. Фотография взята из открытых источников.


После указанных событий X в. тиверцы и уличи выпали из поля зрения древнерусских летописцев. Культура и быт, занятия, торговые связи, а также обычаи и обряды, отражающие мировоззрения славян этого региона в X–XI вв., известны были до недавнего времени только по археологическим источникам.

 

Киевское государство в IX – XI веках. Фотография взята из открытых источников.


Период с XII по XIV век составляет наиболее тёмные страницы истории Молдавии. Об этом времени сохранилось меньше всего документов. Однако, в том, что славянское население на этой территории по-прежнему проживало, нет никаких сомнений, о чём однозначно говорят археологические находки(11). О многочисленности этого населения можно судить по сообщению Галицко-Волынской летописи под 1224 г., повествующей о сборах русского войска, идущего на битву, произошедшую 31 мая 1223 года на реке Калке: «Выгонцы галицкие прошли по Днестру и вышли в море — у них была тысяча лодий — вошли в Днепр, поднялись до порогов и стали у реки Хортицы на броде у Быстрицы. С ними были Юрий Домамирич и Держикрай Владиславич»(12). Существует более позднее сообщение в одном из писем римскому папе католического епископа, поселившегося в этих землях, писавшего, что его владения со всех сторон окружены русинами, волохами, куманами и бродниками(13).


Несомненен огромный вклад славянского населения края — русинов, прямых потомков летописных тиверцев, уличей, болохонцев, белых хорватов и бродников в создании средневекового Молдавского государства (1359 год), возникшего на территории Пруто-Сиретского междуречья Правобережной Молдавии. Воеводы начального периода молдавской истории Богдан I Основатель (1359–1365) и его сын Лацко (1365–1374) были русинами по происхождению(14). Вероятно, русином был и первый легендарный воевода Драгош (XIV в. первая половина), глава зависимого от Венгрии территориального образования, потомков которого изгнал из Молдавской Земли Богдан I Основатель(15).

 

Легендарный Драгош-Воевода, Драгош (рум. Drago? Voda, род. XIV век — ум. 1353 или 1354) — воевода из Марамуреша, который стал с помощью Венгрии наместником земель, на которых впоследствии возникло Молдавское княжество. Точные даты и место рождения неизвестны. Фотография взята из открытых источников.

 

Богдан I Основатель (1359-1365), первый независимый правитель Молдавской земли. Будучи феодалом в Венгрии и воеводой в Марамуреше, Богдан I после ссоры с венгерским королём Лайошом I занял Молдавское княжество, сместил внука Драгоша Балка и поднял восстание против венгерского короля. В 1365 году венгерский король вынужден был признать независимость Молдавского княжества. В отличие от своих предшественников, остававшихся верными Венгрии, Богдан добился независимости Молдавского княжества, противостоя агрессивной политике Венгрии, Польши и Золотой Орды. Фотография взята из открытых источников.

 

Лацко (молд. Лацку Водэ) — младший сын Богдана I, воевода Молдавского княжества в промежутке позднее июль месяца 1368 года—1375 года. Его имя является уменьшительным от имени Владислав (венг. Laszlo), которое в то время было очень распространено в Венгрии. Лацко был сыном Молдавского воеводы Богдана. В начале 1370-х годов написал письмо Папе Урбану V, в котором выразил желание принять католическую веру, и просил Папу посвятить епископа в Сирет, столицу княжества. Его действия были главным образом определены политическими обоснованиями, что видно по тем каналам, через которые он передал свою просьбу Папе. Князь обратился не через католического прелата в Венгрии, а к Папе напрямую. Ему помогли два францисканца, польского происхождения: Николай Мельсак и Павел Свидницкий. После смены пражского и краковского архиепископов, Папа поручил посвятить польского францисканца Андрея Ястренбеца епископом Сирета.         
3 сентября 1371 года Папа Римский Григорий XI назначил второго епископа в город Милков  Лацко надеялся, что Папа Римский позволит ему развестись с женой, не принесшей ему сына. Но в письме от 25 января 1372 года понтифик отклонил его просьбу. Господарь Молдавии, однако, скоро осознал, что население страны противится католицизму, который посягал и на его политические интересы. Последовало обращение к Галицкому архипастырю, чтобы он посвятил для Молдавского княжества двух своих выбранных молдаванами епископов. Митрополит Галицкий Антоний посвятил — по одним данным в 1371 году, по другим в 1373 году — епископа Иосифа с пребыванием в Белгороде (Четатя-Албэ).
Во времена Лацко в документах папской курии появляется титулатура «Laczko, dux Moldaviensis» (Лацко, господарь Молдавии). После смерти Лацко был погребён в Николаевской церкви в нынешнем городе Рэдэуци (Радовцы), где ранее был похоронен и его отец Богдан I.

Фотография взята из открытых источников.

 


Образование Молдавского православного княжества произошло в период усиления агрессии западноевропейских католических государств против Западной и Галицкой Руси, и позволило местному населению сохранить свои древние традиции и верования(16). Русины являлись основной составляющей частью правящих кругов княжества на протяжении нескольких веков истории(17), вплоть до окончательного исчезновения первой правящей княжеской молдавской славянской династии Мушатинов в конце XVI века. Церковнославянский или старославянский язык до конца XVII века — являлся языком богослужения Молдавской православной митрополии. А западнорусский язык, со среднеболгарскими и сербскими вставками — официальным языком молдавской государственной канцелярии, вплоть до восшествия на молдавский престол Василия Лупу Албанца (1595–1661)(18).

 

Помельник Кости-воеводы из монастыря Быстрица от 1407 года. Костя Молдавский (Штефан из Щепениц; молд. Кост? воєвод?, Костя, Штефан) — правитель (господарь) Молдавского княжества в 1373—1375 годах. Костя был женат на дочери Богдана I - Мушате (Маргарите), из них берёт начало род Мушатов. У них было трое детей Петр, Роман и Штефан. Фотография из открытых источников.


Зарождение молдавского летописания послужило, в своё время, предметом продолжительных и углубленных разысканий многих учёных, высказавших различные точки зрения относительно места, времени и обстоятельства появления славяно-молдавских летописей(19). Этот процесс идёт и поныне, часто провоцируемый разносторонним вмешательством политических и общественных процессов в историческую науку. «Славяно-молдавские летописи» — это условный термин, отражающий древнеславянскую, древнерусскую, и далее — русинскую (как естественного генетического и культурного продолжателя) начинку и оболочку начальных летописных сводов Молдавского княжества(20).


До того, как молдавское летописание сложилось в особый жанр, начали появляться славяно-русские записи отдельных исторических фактов на полях церковных рукописей, а также надписи на стенах храмов, сооружённых в ознаменование того или иного достопамятного события(21). Ценные данные о годах правления молдавских господарей второй половины XIV – первой половины XV в. содержат славяно-русские эпитафии на надгробиях господарской усыпальницы в Николаевской церкви нынешнего румынского города Рэдэуць, тогдашнего — Радовцы. Они были изготовлены по указу Стефана III Великого (1428–1504) в память о своих венценосных предках и для обоснования его наследственного права на престол(22). Своеобразным способом отражения исторических событий являются церковные поминальники, среди которых широтой охвата и богатством данных особо выделяется «Поминальник Бистрицкого монастыря»(23).


В числе многих южнославянских манускриптов, оборачивавшихся в Молдавском княжестве, встречаются болгарские переводы византийских хронографов, начинавших своё повествование с библейского сотворения мира, и сербские летописи, переписанные молдавскими копиистами(24).
В одном из таких произведений — «Сказание вкратце о бывшем от Адама до нынешнего времени», — переписанном во второй половине XV века, в годы правления Стефана Великого, содержатся краткие истории древних евреев, Персидского царства, Александра Македонского, Римской империи и Византии, Османской империи, с вкраплёнными в них данными о Сербии и Болгарии(25).


Как считается ныне, первую попытку установления связи между историей Молдавии, Сербии, Турции и Византийской империи представляет собой так называемая, некоторыми исследователями, «Сербско-молдавская летопись», описывающая события 1359–1512 гг., в которой особо хорошо видны сербские источники её происхождения(26). В ней молдавский летописец-копиист приводит сведения о наиболее знаменательных, на его взгляд, исторических событиях, имевших место на его родине: легендарное основание княжества воеводой Драгошем (первая половина XIV в.), правление господаря Александра Доброго (1400–1432 гг.), захват турками Килии и Белгорода (1484 г.), моровое поветрие и беспорядки при господаре Богдане III Кривом (1504–1517 гг.), а также кончина некоторых церковных иерархов Молдавской земли(27). Особое значение этой летописи для современных исследователей состоит в том, что она являет собою первый яркий образец включения молдавского материала в византийско-сербское изложение мировой истории(28).


Наиболее ранняя дошедшая до нас, так называемая нынче «Анонимная летопись Молдавии», которую иногда называют «Бистрицкой летописью», содержащая сведения об основании Молдавского княжества, была написана на рубеже XVI–XVII веков полууставом среднеболгарской редакции(30). Этот старейший из обнаруженных памятников славяно-молдавского летописания имеет следующее заглавие: «Сия летопись отколь милостью Божией началась Молдавская земля». Летопись открывается кратким перечнем первых молдавских господарей, за которым следует точное и обстоятельное описание наиболее значительных событий из истории Молдавии в период между 1359 г. — легендарное образование Молдавского феодального государства, — и 1507 г., отмеченным молдавско-валашским конфликтом(31).


По мнению ряда авторитетных исследователей источником информации для неё могла служить и упоминавшаяся выше византийско-южнославянская хронография, со вставленными в неё различными сведениями из истории Молдавии(32). А вот моделью для неё явилась сербская летопись, созданная по образцу сербского летописания периода Стефана Уроша IV Душана — сербского короля (с 1331 года) из рода Неманичей, с 1346 года — царя и базилевса сербов и греков (до смерти в 1355 году), создателя Сербского царства. Использование сербской модели молдавским летописцем, как это было уже давно доказано исторической наукой(33), явствует из следующих данных. Во-первых, некоторые славянские летописи Молдавии озаглавлены как «Сказание вкратце о молдавских господарях», что чуть ли не дословно воспроизводит заглавие подобных летописных памятников Сербии, с тем лишь отличием, что последние содержат заглавие: «Сказание вкратце о сербских князьях»(34). Во-вторых, в летописи имеется подзаголовок «Молдавские цари», свидетельствующий о том, что летописец был знаком с сербским источником, в котором правители государства именовались царями, и он механически перенял этот титул, увенчав им, без всякого на то основания, своих господарей. И это не единственный случай неадекватного употребления им царского титула(35). В-третьих, наличие в этой же летописи пространной генеалогии господарской семьи Александра Доброго (1400–1432), разрывающей годовую сетку изложения исторического материала(36), объясняется тем, что молдавский книжник следует и в данном случае южнославянскому образцу, ибо именно в сербском летописании встречаются подобные княжеские родословные, включаемые в канву летописного повествования и прерывающие нить погодного описания событий.


Всё сказанное выше, даёт основание утверждать, что у колыбели славяно-молдавского летописания находилась и южнославянские феодальные историографии и летописные традиции, чему в значительной мере способствовало наличие общего литературного языка — церковнославянского, и общего первоначального генетического источника происхождения, а также многовековых тесных межгосударственных и межэтнических соседских и родственных связей.


Однако исчезновение первой молдавской княжеской славянской династии Мушатинов в результате османского нашествия и регулярного присвоения молдавского трона разношёрстными правителями-авантюристами из греков-фанариотов постепенно привело к утрате лидирующих позиций русинских и славянских представителей в правящей элите Молдавского княжества. Это весьма отрицательно сказалось на дальнейшей жизнедеятельности коренной славянской составляющей Молдавского государства.


Процесс отрыва Молдавского и Валашского княжества от славянского мира, под влиянием Ватикана и католических орденов, подробно описан в специальной главе «Этноцид в Румынии» аналитической работы известного сербского учёного и публициста, доктора социологических наук, профессора Зорана Милошевича — «Как исчезают славянские народы»(37). Привожу интересный и важный отрывок: «Особенно ощутимым было исчезновение (этноцид) славян, в основном сербов и русских, на территории современной Трансильвании, Валахии и Молдавии. Римско-католическая церковь занялась там социальной инженерией: в рамках так называемой Арделянской школы (ею руководили иезуиты) была создана идеология «румынизма». Согласно ей, жители этих трех провинций, когда-то даже образовывавших самостоятельное государство – Дунайское княжество, являются потомками граждан Римской империи. Для них был создан соответствующий романский язык, в котором сначала было до 50% славянских слов, а потом, после разных кампаний по «борьбе за чистоту румынского языка», осталось не более 25%. Поэтому и название их государства (в переводе) больше походит на шутку, чем на этническую реальность: Румыния – государство римских воинов! Сегодня в эту ложь верят миллионы, а вот то, что народ этого государства – ассимилированные славяне, понимают только самые знающие».


Действительно, в 1641 году при господаре Василии Лупу Албанце, называвшем себя «урумыном» или «арумыном», была открыта первая молдавская типография в Яссах, где начали печатать книги на, неизвестном ранее в Молдавии, валашском языке, впоследствии именованном, так называемыми первыми молдавскими летописцами Григорием Уреке и Мироном Костином, — «молдавским языком»(38).  


Григоре Уреке — создатель «Летописи Земли Молдавской» на валашско-молдавском языке со славянской азбукой, провёл свое детство в Речи Посполитой, где учился в иезуитском колледже во Львове. После возвращения в Молдавское княжество он занимал многие высокопоставленные должности при дворах нескольких молдавских господарей. Во время правления Василия Лупу  Албанца (с 1634 года) Уреке стал администратором Нижней Молдавии. Григоре Уреке первым в молдавской историографии заявил о существовании румынского языка и его романском характере. Он также во всеуслышанье утверждал общее римское происхождение румын из Молдавии, Валахии и Трансильвании(39). 
Продолжателем его политической концепции румынизма и пропольской ориентации, а также летописных трудов — стал Мирон Костин (1633–1691), молдавский летописец и политический деятель. Он получил воспитание гуманистического и классического профиля, обучаясь в иезуитской коллегии города Бар (Речь Посполитая) в 1647–1650 годах. Воспитанный иезуитами в польской среде, всю жизнь поддерживал тесные связи с политическими и культурными деятелями этой страны. Был приверженцем идеи польско-молдавского союза против Османской империи. Вернувшись в Молдавию по приглашению Василия Лупу  в 1652-1653 годах, занимал высшие должности, выполнял дипломатические миссии, участвовал в битвах. Считается, что Мирон Костин внёс большой вклад в становление молдавской поэзии, но которую он начал трактовать как румынскую. Его философская поэма «Мирское житие» об изменчивости человеческой судьбы, служила, по его мнению и поклонников поэта, — эталоном  раскрытия поэтических возможностей румынского языка(40).


Первая книга «Казание Варлаама», изданная на романизированном валашско-молдавском языке, но с использованием прежней славянской грамматики, была составлена митрополитом Молдавии Варлаамом (1590–1647) и вышла в Яссах в 1643 году. В 1646 году был издан, также на валашско-молдавском языке, первый в Молдове кодекс феодального права («Уложение»), представлявший собой сборник законов и норм обычного права(41).
Интересно и то, что спор о принадлежности «Казания Варлаама» к молдавской или румынской культуре, до сих пор продолжается по причине повышенной агрессивной активности румынской стороны. Например, в прошлом году Национальный архив Румынии к международному дню книги, отмечавшемуся 23 апреля, представил на своей странице в Facebook «старейшую книгу, напечатанную на румынском языке на территории Молдовы». Она именуется за Прутом «Cazania. Carte romaneasca de invatatura la dumenecele de preste an ?i la praznice inparate?ti»(42).


Очень интересные и важны свидетельства о языковой реформе Василия Лупу Албанца, предпринятой им с подачи иезуитов и Ватикана в Молдавском княжестве, содержатся в «Путешествии антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века», написанном его сыном — православным архидиаконом Павлом Алеппским (1627–1669). Вот что говорит сам Павел Алеппский в Главе IX Книги II. «Молдавия» о деяниях господаря, сделавшего валашский язык государственным: «В его время было напечатано в Молдавии на валашском языке много книг церковных, научных и толкований. Его подданные раньше читали на сербском языке, который одинаков с русским, ибо везде, начиная с Болгарии и Сербии, в Валахии и Молдавии, в стране казаков и в Московии, читают на сербском языке, на котором написаны все их книги; но язык валахов и молдаван — валашский и они не понимают того, что читают по-сербски. По этой причине господарь построил для них свой монастырь и большое каменное училище и напечатал книги на их языке. У сербов, болгар, казаков и московитов язык один, лишь разнствующий по месту, но книжный язык у них один и тот же»(43).


Сам Василий Лупу родился в болгарской деревне Арнаутской — город Долно Арбанаси — Пороиште (теперь часть города Разград) и имел греческие корни по линии отца Николае Коч. Его семья — иммигранты из Османской Албании. В апреле 1634 года он захватил власть в Молдавском княжестве, купив молдавский трон за большую сумму у турецкого султана, так как был владетелем огромных богатств и имел красивых дочерей на выданье. Однако вновь испечённый господарь-торговец не нашёл поддержки у многочисленного местного, тогда ещё в большинстве славянского населения. Чтобы удержаться на троне, Лупу переселил в Молдавское княжество множество людей с юга Балканского полуострова, не владевших церковнославянским и русским языками, которые в то время были языками богослужения и государственной молдавской канцелярии, но послушных и благодарных ему. Господарь призвал иезуитов, чтобы в созданных ими «латинских» школах обучать новопоселенцев по романизированной программе, заложившей основу современного румынского и валашско-молдавского языка(44).


Во времена правления Лупу страна достигла значительных успехов в экономике и культуре, однако благополучие коснулось лишь правящего сословия, близкого к господарю, а для народа, особенно его русинско-сербской составляющей, правление Василия Лупу было очень тяжёлым. Разорённые крестьяне часто бросали насиженные места и уходили в гайдуки. Католический епископ Марк Бандини, побывавший в Молдавском княжестве в 1646 году, сообщал, что за время своего правления Лупу осудил и казнил более 20 000 человек, под видом разбойников, грабителей, насильников и бунтовщиков(45). Павел Аллепский называет меньшую цифру — 12000 человек казнённых по приказу господаря. При всём восхищении богатствами, видимым благочестием господаря Василия Лупу, воистину царским приёмом патриарха Макария и всей его свиты, он отмечает — всеобщую ненависть к господарю всех слоёв населения Молдавского княжества(46).


Именно при Василие Лупу Албанце произошло массовое уничтожение русинской и сербской составляющей населения Молдавского государства и поддерживающего её православного священничества. А также замещение их валашским элементом, неизвестного ранее и непонятного ныне происхождения, для которого печатались новые книги, на искусственно создававшемся иезуитскими наставниками романизированном валашско-молдавском языке, в котором, по мнению профессора Зорана Милошевича, осталось не более 25% славянских слов(47).

 

Васи?лий Лу?пу (Василий Лупул[4][5] Албанец[6], Василе Лупул, молд. Васи?ле Лу?пу; 1595—1661, Стамбул) — князь[6], господарь Молдавского княжества, с апреля 1634 года по 13 апреля 1653 года, и с 8 мая по 16 июля 1653 года.

В первой половине XVII столетия Матвеем Бессарабой и Василием Лупулом был издан ряд законов по отношению к евреям, права евреев Молдавии были урегулированы, причем валахские евреи были поставлены в худшие условия, так как Бессараба включил в свой кодекс некоторые постановления западноевропейских законодательств[9].

В 1653 году низложен (свергнут) логофетом Георгием Стефаном, отправлен в Стамбул, где умер в заточении[7].


Увы, нынче средневековая молдавская культура прочно приватизирована Румынией и стала «румынской». Достаточно вспомнить, как недолго демонстрировался в Кишиневе меч Стефана III Великого — самого выдающегося правителя Молдавского княжества, привезенный из Румынии, с надписью на нём на кириллице(48). А теперь молдавские власти, даже прежний романизированный валашско-молдавский язык на латинице, и тот вовсе «упразднили» в Молдове — как тормоз на пути в Европу, и заменили его на румынский язык соседней Румынии; всё те же методы уничтожения всего славянского, даже четыре века спустя...


Надо сказать, что история славянского населения Молдавского княжества, просуществовавшего 500 лет (1359–1859), загадочная сама по себе, вдвойне таинственна потому, что она специально никогда не изучалась. К ней практически не обращались профессиональные историки, в её бурных, но скрытых водах не искали вдохновения поэты и писатели. Правда, во второй половине XIX и в начале XX в. этнографы описывали культуру потомков этого населения, но в 20-е гг. в силу политических причин прекратилась и эта работа. Некоторые исследователи продолжали разрабатывать в той или иной форме славянские сюжеты в контексте истории Молдавии, но специальное изучение этой темы до начала третьего тысячелетия оставалось табуированным. Это касается, как и советского периода молдавской историографии, так и постсоветского, наступившего на рубеже 90 гг. XX века. Когда в программах учебных заведений республики история Молдавии была заменена антинаучным курсом «история румын», а кириллица прежнего валашско-молдавского языка была заменена на румынскую латиницу, искусственно созданную в 60-х годах XIX века под влиянием западных кураторов(49).


Новым этапом в изучении русинской тематики явился выход в 2004 г. в свет монографии С.Г. Суляка «Осколки Святой Руси. Очерки этнической истории руснаков Молдавии», в которой история русинов Молдавского княжества кратко рассмотрена в общем контексте проблемы русинской идентичности. Рассматривая живущих нынче в Украине, Словакии, Сербии, Польше, Румынии, Молдавии русинов и их потомков, автор убедительно обосновал автохтонное происхождение русинов Карпато-Днестровских земель, научно обосновал факт проживания славян на данной территории с самых незапамятных времён, и сумел их идентифицировать с самыми ранними народами на данной территории, а также факт их проживания в Молдавском княжестве на протяжении всего периода его существования(50).


В 2007 году С.Г. Суляком в Московском институте этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая была защищена кандидатская диссертация по истории русинов Молдавии(51). Создание С.Г. Суляком Общественной организации «Русь», регулярный выпуск журнала «Русин», проведение международных исторических конференций и других мероприятий, позволили поднять русинскую тематику в Молдове на новый уровень. Большой вклад в её развитие внесли известные историки и исследователи — П. Шорников, Н. Руссев, Н. Тельнов, Е. Ткачук, Ю. Иванов и другие.
Однако отсутствие собственно русинских летописей и текстов не позволяло достаточно точно и полно восстановить границы и содержание исторических этапов развития русинского этноса в Молдавии. Нахождение и введение в научный оборот Русинско-тиверского летописного свода, автором этих строк, дало небывалую ранее возможность систематизировать и содержательно наполнить этот непростой восстановительный процесс(52).


Появились основания по-новому взглянуть на некоторые загадки и неясности в истории древних славян этого региона. Одной из таких загадок является этноним «толковины». В уже упомянутом ранее сообщении «Повести временных лет» о походе Киевского князя Олега на Византию в 907 г., есть очень интересная приписка Нестора Летописца. Называя тиверцев в качестве союзников князя, он даёт им особую дополнительную характеристику: «…тиверци, яже суть толковины…»(53). Второе упоминание этого этнонима мы находим в «Слове о полку Игореве», в «мутном сне» Киевского князя Святослава, с мало что проясняющей отрицательной приставкой «поганых»(54). Загадочный этноним длительное время вызывал споры в научной среде, ибо ни одно из предложенных прочтений, выдвинутых даже патриархами исторической науки как Д.С. Лихачёв и Б.А. Рыбаков, не приносило достаточно удовлетворительных ответов(55).


Однако, автор статьи — этнический русин, всю жизнь проживший в русинской среде, знает значения слов «толока» и «толковин» в современном русинском языке. «Толока» — это место сходок, гулянок, посиделок, а самое главное — общее собрание селян, на котором решались самые важные вопросы жизни и быта общины. Есть и ещё одно, более узкое значение «толоки», производное от только что сказанного: совместная работа группы селян по кличу одного хозяина на один день. Эту сторону семантики «толоки» мы находим и у В. Даля: «Толока и толока, юж. зап. нвг. твр. Помочь, сборъ населения къ одному хозяину, по кличу, для дружной работы, на один день; хозяин угощаетъ помочанъ и этим способомъ за один день сымает хлеб. Выкашивает лугъ, молотитъ и пр. Бывает толока и на вывоз назьма, даже на рубку капусты, и это капустки. Барская толока, сгонъ»(56).

 

Общая толока славян с Владыкой Трояном – славянским вождём IV-V вв., которая состоялись на месте нынешних Рышкан Рышканского района Республики Молдова. Листы из русинского (толковинского) сказания «Скоки Трояна Стрымира Стрикуса». Фотография из личного архива автора.


Длительные многократные опросы автора среди пожилых представителей русинского населения Молдавии, а также изучение текстов Русинско-тиверского летописного свода, показали, что общая толока практически до середины XX в. была у русинов исконной древней формой самоуправления, наподобие новгородского вече, но со своими особенностями(57). Также у предков современных русинов Молдавии решения веча-толоки опирались ещё и на авторитет самых опытных и уважаемых членов общины — толковинов (по-русински — «толковэниу»)(58).

 

Великий толковин Красное Слово (1080-1190), глава тиверцев и уличей, правитель Сирето-Бугского междуречья, обращается к воинам и народу на вече-толоке в 1172 году, в Великих Расконах на Горе (в нынешних Рышканах и Нагорянах Рышканского района Республики Молдова). Фотография из личного архива автора.

 

Они не только выступали с убедительным словом на самой толоке, но и вне её совмещали в себе функции родовых старейшин и вождей, жрецов и врачевателей, судей и законодателей, наставников и учителей, хранителей племенных традиций и древних преданий и ещё ряд других(59). Народная молва, идущая из глубины веков, всегда приписывала толковинам невероятные способности: толковины могли разгадывать будущее и человеческие судьбы, управлять стихиями и останавливать природные катаклизмы, подчинять своей воле людей, зверей и птиц. От их всепроникающего взгляда трепетали не только телесные существа, но и бесплотные духи. Считалось, что даже всемогущие боги не могут ослушаться их вещего слова!.. А возглавлял эту касту избранных — самый мудрый и авторитетный, преуспевший во всех жизненных науках адепт, который носил титул — «Великий толковин». Впоследствии этот титул начал передаваться по наследству в правящем роде «великих толковинов», потомком которого является и автор данного повествования(60).

читать далее...


1.  Скрежинская Е. Ч. Комментарий к Иордану. – В кн.: Иордан. О происхождении и деяниях гетов. – М., 1960. С. 200.

2. Там же. С. 71.

3.Прокопий из Кессарии. Война с готами. М. 1950.  С. 384

4. Тельнов Н. О славянах в Молдавии в раннем Средневековье. Международный исторический журнал «Русин» № 1(1) за 2005 г. – Кишинев, С. 41–42; Третьяков П. Н. По следам древних славянских племен. – Л.,1982. С.92-94.

5. Древняя культура Молдавии. Сборник Академии Наук Молдавской ССР. Кишинев, 1974. С.109.

6. Повесть временных лет, Т. I. – М.-Л., 1950. С. 14.

7. Древняя культура Молдавии. Указ.соч. С. 110.

8. Там же. С. 100.

9. Там же. С. 100.

10. Повесть временных лет, Т. I.  М.-Л., С. 33.

11. Древняя культура Молдавии. Указ.соч. С. 128–150.

12. За Землю Русскую. Век 13. Сборник. М., 1983. С. 401.

13. Кетрару Н., Рафалович И. Сокровища пыркалаба Гангура.  Кишинев, 1973. С. 80.

14. Руссев Н. Волохи, русские и татары в социальной истории средневековой Молдавии. Международный исторический журнал «Русин» №2(2), 2005. – Кишинев. С.97-98; Суляк С. Русины: этапы истории. Международный исторический журнал «Русин» № 1(1) за 2005 г. – Кишинев. С. 54.

15. Полевой Л.Л. Очерки исторической географии Молдавии XIII-XIV вв.  Кишинев, 1979. С.33; Сергей Суляк. Русины: этапы истории. Международный исторический журнал «Русин» № 1(1) за 2005 г. – Кишинев. С. 54.

16. Параска П.Ф. Внешнеполитические условия образования молдавского феодального государства. Кишинев, 1981. С. 50–62; Полевой Л. Л. «… и с того времени началась земля Молдавская».  Кишинев, 1990. С.17–21.

17. Шорников П. Русские люди Молдавского княжества. Международный исторический журнал «Русин» №1(1), 2005. – Кишинев. С.9–40; Руссев Н. Указ.соч. С.95-98.

18. Полевой Л.Л. Указ.соч. С.122–124; Молдавия в эпоху феодализма. Том II. Славяно-молдавские грамоты. XV–XVI вв. Под редакцией академика Л.В. Черепнина.  Кишинев, 1978. С.16–26.

19. Руссев Е.М.. Молдавское летописание – памятник феодальной идеологии. Кишинев, 1982. С.26–27.

20. Там же. С.27.

21. Там же. С.27.

22. Там же. С.28.

23 Там же. С.28.

24. Там же. С.28.

25. Там же. С.28.

26. Грекул Ф. А. Славяно-молдавские летописи XV–XVI вв. Москва, 1976. С.60.

27. Там же. С.60–61.

28. Руссев Е.М. Указ.соч. С.29.

29. Там же. С.37.

30. Там же. С.38.

31. Там же. С.36.

32. Там же. С.36.

33. Грекул Ф. А. Указ.соч. С.62.

34. Там же. С.28.

35. Там же. С.24–25.

36. Милошевич З. Как исчезают славянские народы. Русская народная линия. Православие. Самодержавие. Народность. Информационно-аналитическая служба. Москва. 27.01.2018. URL: https://ruskline.ru/opp/2018/yanvar1/27/kak_ischezayut_slavyanskie_narody/             

37. Буинчук М. Золотой принц. Почему в Молдове мало чтят господаря Василия Лупу. Молдавские ведомости. История. № 28 (2407) от 17.06.2022. Кишинев. URL: http://www.evedomosti.md/news/zolotoj-princ-pochemu-v-moldove-malo-chtyat-gospodarya-vasil

38. Руссев Е.М. Летописцы Григорий Уреке и Мирон Костин – поборники пропольской ориентации Молдавии в XVII веке. – лимба ши литература молдовеняскэ, 1976, № 1, п. 32–46.                                             

39. Там же.     

41. Буинчук М. Было ваше – стало наше: «Казание» Варлаама считается «румынским учебником». Молдавские ведомости. История. № 30 (2409) от 29.04.2024. Кишинев. URL: http://www.evedomosti.md/news/bylo-vashe-stalo-nashe-kazanie-varlaama-schitaetsya-rumynski

42. Архидиакон Павел Алеппский. Путешествии антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века. Православная библиотека. Азбука веры. История Русской Церкви в XV-XVII вв. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/puteshestvie-antiohijskogo-patriarha-makarija-v-pocciyu-v-polovine-17-veka/

43. Иванов Ю. Очерки истории русинов. Журнал «Сельская молодёжь». 04.12.2024. Москва. URL: https://xn--80aibcfugciub2ac7mk4b.xn--p1ai/ocherki-istorii-rusinov-2/

45. Архидиакон Павел Алеппский. Указ. соч.  https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/puteshestvie-antiohijskogo-patriarha-makarija-v-pocciyu-v-polovine-17-veka/ 

46. Милошевич З. Указ. соч. URL: https://ruskline.ru/opp/2018/yanvar1/27/kak_ischezayut_slavyanskie_narody/  

48. Шорников П. Русские люди Молдавского княжества // Русин. – 2005. – № 1(1). С.9.         

49. Суляк С. Русины: этапы истории // Русин. – 2005. – № 1(1). С.54.

50. Шорников П. Счастье, когда нас понимают. Защищена первая диссертация по истории русинов // Русин. – 2007. – № 7.  С.146–153.

51. Иванов Ю.В. Родословная «честного мужа» Радши – основателя рода Пушкиных в Русинско-тиверском летописном своде Средневековой Молдавии // Общее дело». – 2023. –№15.  С.75–76. 

52. Памятники литературы Древней Руси. Начало русской литературы. 11 – начало 12 века. Сборник. М., 1978, С.44.

53. Стелецкий В. И.  Слово о полку Игореве.  М., 1965, С. 50.        

54. Д.С. Лихачёв считал, что толковины – «те степняки, которые под именем «своих поганых» (торки, берендеи, ковуи и т. д.) садились в пределах русских княжеств, служа русским – и союзниками против «диких» половцев, и переводчиками». См.: Лихачёв Д.С. «Слово о полку Игореве». Историко-литературный очерк, изд. АН СССР. М., 1950. С. 425.

55. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Том 4. М., 1955. С. 413.

56. Иванов Ю. Некоторые мифологические и религиозные представления русинов Молдавии о родном языке. // Русин. – 2007. – № 2(8). С.121–137; Иванов Ю. Толковины – духовные учителя и наставники русинов Молдавии. Петровская академия наук и искусств // Медный Всадник» № 1-2 (59-56) 2018 год. – Санкт-Петербург. С.145–148.

57 Там же.

58. Там же.

59. Там же.

60.Там же.